помилуйте, что я Вам далась, ей богу!
остыньте, cherie, Вы слишком взволнованы
Вам конкретнее указать дорогу?
Вас не туда занесло, увы, совершенно не в ту сторону!
очнитесь, я не загадка и не charmante,
не воспринимайте каждый отказ как вызов
это классический самообман
не списывайте, s'il vous plait, на мои капризы
исключительно из уважения к Вам
пренебрегая своим добрым именем
я готова по-товарищески по рукам
но в следующий раз, mademoiselle, проходите мимо
у меня железная выдержка, merde!,
и отменное самообладание
зарекаюсь от романтических бед
и неизбежных расставаний

в порядке праздных размышлений.
вчера,в баре,прекрасные юные особы,нетрадиционной ориентации,в течении получаса пытались выпытать "есть ли у них шанс" и "кто вообще,такой барышне как я, нравится" ыыыыы
я люблю свою работу ахаха
но я отвечу.мне всегда нравились люди горящие,с особой энергетикой и внутренней красотой.что уж там,внешней безусловно тоже,но у всех свои параметры красоты,согласитесь.
пол человека,как оказалось,не так уж важен.материальный достаток,тоже.важно,наличие мозгов и огня внутри,умных,глубоких глаз и наличия какого-либо,своего(что немаловажно)стиля.желательно иметь превосходное чувство юмора и ещё море чего,чего именно я сама не знаю.у меня масса требований и предрассудков, и я считаю,что полностью имею на это право.
мне,конечно же,в основном нравятся люди,которые уже состоят с кем-либо в отношениях,как правило в долгих и крепких))такой вот закон подлости. все,кто меня окружают и проявляют ко мне явный интерес, меня просто не итересуют. я не пользуюсь ими.хотя, конечно же могу.
просто не вижу смысла,да и не хочется обижать людей.
и вообще,я гигинтская стесняха, касаемо всего межличностного,хотя,наверное, по мне не скажешь.

меня постоянно сравнивают с героинями аниме-мультфильмов
видимо, из-за больших глаз и резких, острых черт лица
меня всё время называют  француженкой
видимо, из-за короткой стрижки,длинной шеи и какой-то особой энергетики
мне часто говорят,что я человек не из этого времени и родись я на пару веков раньше,мне было бы много проще
видимо, из-за моей консервативности,псевдо-интеллигентности и речевых оборотов
мне всё время что-то говорят обо мне,пытаются донести правду о мне же самой,утверждая,что я ничего о себе не знаю,и вообще во всём запуталась

так вот.милые барышни и молодые люди.идите к чёрту
мне безумно льстит тот факт,что вокруг моей персоны всегда ходила туча слухов,догадок и предположений
я знаю,что обо мне много говорили и говорят
безусловно,я делаю всё возможное,чтобы это происходило и впредь,и  сама зачастую подливаю масла в огонь
но вы никак,дорогие мои,не можете понять,что всё это МОЯ игра,а не ваша.и ведущая в ней тоже Я,а никак не вы.
во мне море силы,энергии и вселенской любви.во мне океан уважения к каким-то вещам,людям,традициям и пр.
и во мне абсолютно нет злобы,ненависти,зависти и пр.дерьма.смешно слышать от кого-либо о том,что я являюсь злым человеком.возможно у меня скверный нрав,излишняя любовь к правде-матке и доля самодурства,что присуще многим  людям,но поверьте,зла во мне нет.и не было никогда.сугубо потому,что в душе, я глубоко верующий человек
одним словом,вы безмерно глупы.
не утверждаю,что я умница-разумница.я та ещё тупица,особенно в плане чувств.но вы....большинство из вас...вы просто дегенераты
с любовью,Марго

она рыдала, сидя на берегу озера и разглядывая большие пальцы на ногах. в общем-то она плакала не потому, что приключилась беда, а просто потому что она любила гулять и придумывать о себе кино с образами, ситуациями и декорациями из папье-маше. а потом к ней подошел молодой человек с длинной блестящей таксой. его звали Максим. он спросил ее, почему она так плачет тут одна, а потом не дождавшись ответа, передал собаку девушке и попросил его подождать. Максим вернулся с арбузом и вином. и они сидели тогда на траве до утра. он что-то рассказывал про свою маму, которая работает в строительной компании. говорил про то, как работает в тату салоне, и уже 4 год осваивает живопись в разных стилях. и глаза у него были зеленые с ореховыми прожилками ближе к зрачку. кажется, от него пахло грушами.она тогда вела себя очень капризно: вдруг, среди ночи, ей захотелось цветов. при том, что поблизости не было ни одного цветочного магазина. Максим не растерялся и украл откуда-то огромную, висящую клумбу с душистыми анютиными глазками. еще у Максима в плеере были все альбомы Radiohead. Максим ей в ту ночь сильно понравился. с ним очень легко было. и вот, когда все остальные обитатели парка разошлись и такса мирно уснула на кожаной куртке, они остались в какой-то момент с рассветом вдвоем и поспорили, что смогут прыгнуть в озеро. сказано - сделано. она тогда разбила себе коленку и рассекла палец ноги. Максим сразу побежал куда-то к дороге, а потом прибежал с двумя таджиками-водителями и аптечкой, выпросил у них зеленку, бинты, пластырь, усадил ее на скамейку и трясущимися руками обрабатывал ее раненый палец. у него тогда еще тряслись руки, потому что кровь хлестала, как из фонтана. она лишь постанывала, потому что щипало ранку. а Максим аккуратно держал ее ступню в ладони, дул на ранку и приговаривал: "тише-тише, пройдет!". а она сидела в мокром из-за купания платье "гжель", дрожала от холода и страха, а Максим очень нежно успокаивал ее и забинтовывал ногу...у неё потом, впрочем, включился необъяснимый идиотизм, который она потом так и не смогла никому объяснить.она ушла от Максима домой, сказав, что ее не нужно  провожать. она лишь шла по улице в мокром после озера платье, прихрамывая на одну ногу, уставшая, но жутко счастливая. она не оставила ему даже своего телефона. рыдая, она шла, не оборачиваясь, а он кричал ей вслед, как в кино, о том, что обязательно её найдет. такса тоже смотрела на удаляющуюся хромую фигуру и, кажется, тоже тихонько плакала...
прошло каких-то 4 года в этом просроченном сером городе. она превратилась в гордую светлокожую нимфу, которая повязывала на голову большой цветастый платок, бегала по ночной Москве босиком и время от времени подпевала уличным музыкантом на Кутузовском.
и однажды в вагон метро, когда двери осторожно открылись, вошел он. тот самый, что когда-то заботливо держал ее, мокрую и израненную, в своих руках и обещал никогда не отпускать. она сразу же узнала его. столкнулись взгляды, дрогнули ресницы, и улыбнулись губы. и с тех пор они не расставались. он был в ней, дышал в ней яркими и стремительными движениями. дышал непрерывно громко и тяжело. она лежала на спине и наблюдала за тем, как двигался его родной подбородок, как сокращалось его хрупкое и невидимое сердце. она почти даже стонала от невыносимо нарастающей любви, чем от удовольствия. из глубин ее трепетного сердца и сладких уголков губ, когда закрылись от счастья  его глаза, она призналась ему в своем чувстве. люблю тебя. он ничего не ответил - лишь провел пальцами по ее лицу, как будто хотел запомнить подушечками пальцев ее кожу, улыбнулся только. -хочешь, я сделаю тебе тату? у тебя потрясающая кожа. идеальный материал...
она выдохнула и рассмеялась. "а, давай!"чуть позже он уже выводил на ее теле диковинные узоры острой и жужжащей иглой, заботливо подтирая жемчужинки крови с тех мест, где кожа плакала чуть больше. и она медленно привыкала к этой пьянящей боли, к его нахмуренным густым бровям и капелькам пота, которые падали с его лба прямо на ее светлый бархат. ее юная и идеальная кожа постепенно покрывалась замысловатыми историями и удивительными образами, которые она позволяла выпускать на волю. спина, ноги, шея, лицо и даже пальцы - всё медленно покрывалось легкими, как цветные сны, картинами. после они сидели на полу, обнявшись и сплетая ноги и пальцы рук вместе, и любовались отражениями в зеркале. он водил руками по свежим узорам и воображал, что и куда наносить в следующий раз. а она неизменно продолжала повторять о своей любви и вверяла ему свое тело. а он неизменно брался за краски и иглу после каждого ее пульсирующего признания.
и вот однажды, когда места на ее коже совсем не осталось, она пришла к нему с надеждой услышать хоть какой-то звук, кроме  почему-то такого ненавистного жужжания. вошла к нему летящая и окрыленная в предвкушении главных слов, но застыла на пороге. в знакомой позе, склонившись над юной нимфеткой с чистой белоснежной матовой кожей, он выводил узоры, улыбаясь и мурлыкая свою любимую песню. она так и осталась в дверях стоять, успев задать всего лишь один вопрос, на который услышала:
-ты мне больше не нужна. места на тебе уже совсем не осталось.

-...а ещё было бы здорово, если я как-нибудь приеду домой, а он там под дверью сидит. Или нет, лучше на ступеньках парадной. А букет рядом лежит. Пятьдесят красных роз.
- Почему пятьдесят?
Вика снисходительно посмотрела на меня. - Потому что сто - это на день рождения.
Логики в её словах я не уловила и, отмахнувшись от мысли сделать это ещё разок, принялась сосредоточенно наматывать спагетти на вилку.
Мы сидели в летнем  ресторанчике. Официанты разомлевали от жары в плотных черных передниках.
Вику бросил мальчик. Точнее, исчез. Перестал звонить и брать трубку. Безо всякой видимой причины. Сейчас мы с Викой безуспешно пытались эту причину найти.
Всё было романтично, как в кино с Ричардом Гиром. Ну или с Киану Ривзом. Собственно, мальчик и был вылитый Киану Ривз. Его сингапурский папа без памяти влюбился в молдаванку-маму. Как встретились сингапурец и молдаванка, остается загадкой. От невероятного смешения генов и кровей произошел невероятно красивый ребенок. Чудо генной инженерии. Чудо сидело напротив Вики, смотрело на нее диковинными своими глазами и признавалось в любви, путая слова... Кто сможет устоять? Никто. Вика сдалась.
Киану Ривз был абсолютно непредсказуем и спонтанен, чем добавлял себе ещё сто очков вперед. Мы любим спонтанных и непредсказуемых. Он мог приехать к Вике через весь город посреди ночи - просто на полчаса - только потому, что ему захотелось ее лишний раз увидеть. И привозил какой-нибудь экзотический фрукт. Кто сможет устоять? Правильно, никто. Ты уже намазала лицо кремом, натянула старую майку и досматриваешь фильм, сидя в постели. а он просто хочет тебя видеть. В майке и креме. Вот что мы ценим, а не распланированный тысячу раз ужин в ресторане. Распланированное лишает восторга. А Вика дрожала от восторга и замирала каждой клеточкой. Мы ей завидовали. Вика везде опаздывала и забывала дома ключи. С вдохновенным видом. Мы ей всё прощали. Она источала счастье, и на нас шли его волны. 
И вдруг он просто исчез.
Когда Вика поняла это, она три дня сидела дома, забаррикадировавшись тяжелой портьерой от солнца. Она не ела и почти не спала. Приобретя аристократический цвет лица и потеряв три кило, она произвела в уме нехитрую математическую операцию. "Кило в день. Ещё пятьдесят дней - и я исчезну". Вика встала с постели и отдернула портьеру. Солнце ударило по нервам. Она заплакала и позвонила мне.
Мы сидели в ротанговых креслах. Вика затянула волосы в хвост и выглядела, как пятнадцатилетняя воспитанница Смольного института. Страдания и голод облагораживают. "...и омолаживают", - подумалось мне.
Спагетти остывали на тарелке. Вика битый час пересказывала мне историю их полуторамесячного романа, которую я знала наизусть. Ей надо было выговориться. А сейчас она фантазировала на тему "Он раскаялся и приехал". Это неизменная часть всех несчастливых женских историй.
Он влюбился в другую - девятнадцатилетнюю дочку олигарха. Но потом раскаялся и приехал.
Он ушел обратно к жене и трем детям. Но раскаялся и приехал.
Он женился на однокласснице - мышильде с заусенцами на пальцах. (Они встречались с десятого класса, а ты просто оказалась рядом, в короткой юбке и с бокалом шампанского - на той вечеринке, куда она не смогла придти, потому что сдавала на сертификат TOEFFL). Но раскаялся и приехал.
Ему все надоело. Он забрал микроволновку и уехал на Северный полюс. Но потом раскаялся и приехал. И стоит под дверью. Не, лучше - сидит, обхватив голову руками. И тут входишь ты, сияющая и на каблуках. И он поднимает на тебя полные тоски и раскаяния глаза. 
Черт. Такое, вообще, у кого-нибудь было?
Ерунда.
Киану Ривз не спешил раскаиваться и приезжать. Он вообще напоминал ветер - менял направление, как ему вздумается. Он был не тайфун и не муссон, а, скорее,бриз. С океана. В тот момент ему нравилась Вика и он направлялся в ее сторону. Наверное, ему нравилось играть ее волосами. Или гладить кожу, натянутую на высокие "кошачьи" скулы. Хотя, как мне кажется, более всего ему нравилось, когда она закрывала глаза и подставляла ему, бризу, лицо. Это нравилось поголовно всем викиным друзьям и даже мне.
Вика смотрела на меня расширенными от страданий глазами. - Почему? -
- Откуда же я знаю. Это у него надо спрашивать. Кто ж его сингапурско-молдавскую голову разберет...
- Но я даже спросить не могу, он не отвечает.
- Тогда жди. Всегда все имеет объяснение. Да и вообще. Не было в нем ничего хорошего, кроме глаз! - соврала я. И тут же пожалела, потому что викины глаза немедленно начали наполняться слезами.
Таким вещам никогда не находишь объяснения. Мужчины тоже люди и имеют права на отсутствие логики в поступках. А мы пытаемся найти их поступкам логическое объяснение - ведь они же мужчины, они руководствуются логикой. А, может, ты ему просто разонравилась. Без видимой причины. Как надоевший мобильный телефон.
Но женщины в большинстве своем ищут объяснение-полуоправдание. Чтобы не выглядеть глупо в собственых глазах. Очень трудно сказать самой себе: "Я ему разонравилась". Подруге такое сказать легче, поскольку она всегда начнет уверять тебя в обратном. И уверит. Тогда придет черед второго по распространенности объяснения - "он нашел другую". Но это нелогично, потому что, как следует из пункта "А" - я ему ещё не разонравилась... И вот мы уже путаемся в собственных объяснениях, и заметаем следы, и пытаемся в сотый раз пролепетать что-то вроде:"Может, он просто сильно занят?..". Какая чушь. Мужчина почти всегда делает так, как ему хочется. Если он не хочет - он не звонит. Даже без видимой причины.
Но вот этого я Вике сказать не могу. В её глазах до сих пор плещется надежда.
Может, он уехал в другой город и потерял телефон?
Может, ему пришлось лететь в Сингапур? Срочным рейсом...
Может, он устроился работать погонщиком верблюдов? А в Сахаре проблемы с сетью, знаете ли...
Черт возьми.
Вику было жалко. Киану Ривз оказался жлобом. Как и большинство киану ривзов. Правда, он и не претендовал на величие. Самое лучшее в нем было то, что он всегда был собой и не пытался казаться лучше. И не бравировал этим, как большинство: "Эй, смотрите, какой я плохой мальчик - это, говорят, нравится девушкам - и потому побуду-ка я моральным уродом до конца своих дней!". Этакая жлобская бравадка.
Киану Ривз был просто ветром. Теперь он летел в другую сторону.
Вика поехала домой. По дороге она остановилась и стерла номер его телефона. Теперь ждать звонков будет легче.
...у парадной сидел молодой человек. Он встал и поднял на Вику полные тоски диковинные глаза. Цветы купить он позабыл.